Андерсен — жертва жертвы

.

Если трагедия гениального американца была творческой и человеческой трагедией, то в основе пережитого Андерсеном кризиса, помешавшего ему в качестве первого немецкого чемпиона мира на долгие годы завладеть международной шахматной сценой, лежали скорее спортивные причины. После того как Андерсен в 1851 году в Лондоне опередил всех своих соперников, он встретил в лице Морфи (тот сам йотом стал жертвой комплекса неполноценности) человека, который сыграл роковую роль в судьбе Андерсена.

Счёт матча — 7:2 в пользу американца — произвёл на Андерсена, как следует из его писем того времени, совершенно потрясающее впечатление. Он даже зашёл так далеко, что объявил 2 свои победы случайностью, а своего соперника непобедимым. Как показал объективный анализ партий матча, это утверждение Андерсена не соответствовало истине. Морфи, пожалуй, действительно был сильнее, но в Париже, где игрался матч, Андерсен был явно не в форме и почти не оказывал сопротивления. Никогда раньше и никогда позже он не был так беспомощен.
Одно можно утверждать с определённостью: после того как Морфи покинул шахматную сцену, Андерсен, бесспорно, был сильнейшим шахматистом мира. И всё же случилось невероятное: в 1866 году Андерсен проиграл в Лондоне (обратите внимание на рыцарство Андерсена, который всегда был готов играть за пределами своей родины, т. е. в условиях, более благоприятных для соперника), правда, с разницей всего лишь в 2 очка, намного более молодому Стейницу, которого вся еврейская и англосаксонская шахматная община торжественно объявила бесспорным чемпионом мира.
Андерсен не переживал это своё случайное поражение, его шахматное честолюбие после поражения от Морфи угасло. Он ещё прожил некоторое время, добился нескольких успехов, но о борьбе за первенство мира больше уже не думал. И так уж случилось, — я говорю это, будучи глубоко убеждённым в своей правоте, — что величайший игрок комбинационного плана всех времён в результате исторической случайности сделал возможной победу идеи, вызывавшей у него крайнее отвращение и ставшей в течение более полувека одним из активных средств еврейской пропаганды.