Печальный триумф Николая Валуева

.

Думаю, многие знают, что мы дружим с Николаем Ваулевым, но я очень хорошо отношусь и к Сергею Ляховичу. Именно поэтому их поединок не доставил мне особой радости, и я знал, что многие в России чувствуют то же самое. Наверно, по этой причине я тянулся к каким-то веселым моментам той поездки, но не все мою тягу разделяли. Привожу эту статью в авторской редакции. Из той, что была опубликована в газете, слишком многое было изъято, в частности эпизод на улице красных фонарей в Нюрнберге и кое-что еще.

Николай Валуев победил белоруса Сергея Ляховича и завоевал право на бой с чемпионом мира по версии WBA Русланом Чагаевым из Узбекистана, которому проиграл этот самый титул в апреле прошлого года.

Если двум плохим парням нужно что-то такое, чего на двоих не хватает, они из-за этого дерутся, и победитель забирает все. Если двум хорошим парням нужно что-то такое, чем поделиться категорически невозможно, они делают то же самое, и победитель опять-таки забирает все. Разница между добром и злом, как видим, здесь сужается до минимума, а в некоторых случаях, как это ни прискорбно, вообще стирается.
На двух хороших парней, Николая Валуева и Сергея Ляховича, был только один билет на право драться с чемпионом мира по версии WBA Русланом Чагаевым, и поделить его на двоих было невозможно, поэтому они и выколачивали друг из друга душу весь вечер. Точнее, Валуев выколачивал, а Ляхович до последнего старался хоть что-то ему противопоставить.
Нюрнбергские встречи
Проблемы убить время до боя, чтобы не слишком психовать, в Нюрнберге не существует. Город очень красив, и здесь есть куда пойти. Поэтому, проснувшись, я отправился обследовать местные улицы и церкви. Впечатлений набрался надолго и, уже свернув к отелю, чтобы оттуда поехать на бой, вдруг услышал развеселенькие старые южно-немецкие мотивчики, которые кто-то очень хорошо играл на гармошке. Я решил послушать эту оптимистическую музыку, так как остро нуждался в чем-то взбадривающем. Все-таки сегодня человек, которого я считаю своим другом, должен был провести бой, в котором решалось все его будущее, все будущее его семьи, вся их жизнь. И чем ближе к бою, тем больше я психовал. Я свернул в переулок и встал как вкопанный. Эти веселенькие песенки играла безногая нищая гармонистка. Нечего сказать, взбодрился. Под впечатлением от увиденного я подумал о том, что, как бы ни закончился этот день, он все равно будет по-своему грустным. Сергей Ляхович тоже нам человек не чужой, и в его жизни тоже все зависело от этого боя.
Настроение совсем испортилось, но помощь пришла, откуда я ее никак не ждал. Отель, откуда нас должны были отвезти на стадион, уже был виден, а у меня было еще минут пять – десять времени. Поэтому я сделал маленький крюк и пошел по очень живописной улице, с одной стороны которой была крепостная стена, а с другой – ряд домиков. Из одного окна на первом этаже торчала тетенька крашеных шестидесяти, а то и семидесяти лет, которая неожиданно окликнула меня. Не могу сказать, что ее лицо было порочным. Добро не может быть добрым, зло – злым, масло – масляным, а порок, соответственно, порочным. Это просто он и был, порок собственной персоной, только крайне неаппетитный.
Тетенька обратилась ко мне с самым прямым вопросом из всех, которые я только слышал: «Мужчина, не желаете перепихнуться?» Когда я ответил отрицательно, она поспешила меня утешить: «Да не со мной!» Я опять ответил отрицательно. «Знал бы ты, от чего отказываешься», – донеслось мне вслед. Впрочем, я это уже и сам видел: в следующем окне, два метра на метр, здоровая негритянка чем-то полировала ноги, длинные как весла. Увидев меня, она стала долбиться в окно всеми своими конечностями. Почти тут же раздался стук и в нескольких соседних окнах. Час для ночных забав был ранний, и я здесь был в полном одиночестве, а потому имел полный аншлаг. Женщины наперебой долбились в окна, сгорая от желания меня обнять, но я повел себя как настоящий руссо туристо, облико морале. Меня ждал его величество бокс, и я побыстрее ретировался оттуда, действительно как редкий советский турист брежневских времен, который боялся не только жены, но еще и партии и правительства. Причем жены он боялся только тогда, когда она была близко, а партии и правительства и тогда, когда они были очень далеко.
Эта история резко подняла настроение, причем не только мне, но и всем, кому я по дороге ее рассказал. Не знаю почему, но никаких сомнений в победе Валуева у меня после этого не осталось. Надеюсь, он не обидится на меня, узнав, кто именно их развеял.
Рожденный в СССР
Еще больше меня приободрил Александр Френкель, родившийся в СССР, а теперь проживающий в Германии, очень талантливый молодой боксер, выступающий в первом тяжелом весе, который проводил здесь свой четырнадцатый бой. Все предыдущие тринадцать он выиграл, из них девять нокаутом. Френкель приятный и красивый парень, и, судя по тому, как на его появление реагировали многочисленные женщины в зале, на той улице, где мне готовы были отдаться за хорошие деньги, ему бы отдались бесплатно.
Александр показал очень хороший бокс, хотя его соперник, экс-чемпион мира Артур Уильямс, активно пытался ему в этом помешать. Впрочем, получилось у него, прямо скажем, не очень; хотя он и возвышался над Френкелем, как нюрнбергская крепость над остальным городом, но Александр все время умудрялся установить выгодную для себя дистанцию и много атаковал.
Уже в первом раунде его преимущество стало подавляющим, а закончил он его блестящей комбинацией из апперкота и двух прямых с обеих рук. Лицо Уильямса после этого приняло какое-то плаксивое выражение, которое с него больше не сходило.
Френкель много атаковал и во втором раунде. Он нанес, наверно, пару десятков увесистых ударов, в том числе левых апперкотов, которые все время заставали Уильямса врасплох, а тот ответил парой неточных левых боковых и одним действительно хорошим правым по корпусу. Но даже этот лучший его удар не остановил Френкеля, который на последних секундах левым боковым послал Уильямса в нокдаун. Спас его только гонг.
В третьем и четвертом раундах Френкель уже откровенно выцеливал Уильямса. Это у него не очень получалось, может быть, от некоторого избытка старания и желания, хотя преимущество его по-прежнему было подавляющим.
Ну а в пятом раунде Френкель наконец-то достиг желаемого. Он провел затяжную серию с обеих рук и забил экс-чемпиона мира в углу. Тот качался, как дерево под последними ударами топора, и, наконец, упал. Уильямс успел встать до того, как рефери закончил счет, но, вместо того чтобы принять стойку и показать, что он к бою готов, даже очень готов, почему-то взял и отправился в угол. Здесь мне вспомнилось, как один из соперников великого чемпиона мира в тяжелом весе Джо Луиса, встав после нокдауна, сказал рефери: «Пойдем, погуляем по крыше». Уильямс, если бы мог говорить, тоже сказал бы что-нибудь в этом роде, но все его мышцы, в том числе и челюстно-лицевые, служили сейчас тому, чтобы удержать его на ногах, хотя им и это удавалось с видимым трудом. Рефери принял единственно верное решение остановить поединок.
Теперь уже от боя Валуева нас отделяло только исполнение гимнов, и ожидание стало совершенно невыносимым.
Бой без оправданий
Все последние дни перед боем Ляхович проходил с каким-то очень агрессивным, вообще-то совершенно не свойственным ему выражением лица, которое прилипло к нему, как маска. Казалось, что он и спал с ним. Такое же лицо у него было и когда он вышел на ринг. Мне кажется, что постоянное напряжение должно было прилично измотать Ляховича. Не могу утверждать, конечно, но думаю, оно повлияло на то, как сложился поединок, и отчасти спровоцировало ту неприятную неожиданность, что поджидала Ляховича во время боя.
Уже в первом раунде стало ясно, что все разговоры о том, что Ляхович стал совершенно другим, которые без устали вел его менеджер Ивайло Гоцев, обычный блеф. На ринг вышел тот самый Ляхович, к которому мы привыкли, но это было совсем неплохо, так как он хороший, обученный боксер. Из новшеств могу только отметить, что он стал значительно больше работать по корпусу, и это иногда доставляло Валуеву неудобства, но и только. Еще у белоруса порой получались левые боковые, совсем редко – удары справа, однако сам он пропускал гораздо больше.
Наибольшие неприятности, как в первом раунде, так и во всех последующих, приносил Ляховичу джеб Валуева, очень тяжелый и при этом достаточно точный и быстрый. Кроме того, белоруса часто заставал врасплох правый апперкот Николая. Вообще, похоже, что в своей подготовке Ляхович исходил из того, что Валуев будет мало бить справа, но Николай именно это и принялся делать уже в первом раунде, поэтому вскоре вся левая сторона лица Ляховича была в крови. Мне показалось, что Сергей был ошарашен тем, какой оборот приняло дело. Он мужественный человек и ломаться не собирался, но то, что в нас ломается, делает это обычно без спросу. Вот и Ляхович как-то растерялся, а его близкие, кажется, все уже поняли.
Недалеко от меня сидели жена Сергея и его менеджер Ивайло Гоцев. Последний мог бы стать прекрасным капитаном тонущего корабля. Думаю, он сумел бы сохранить такое вот невозмутимое выражение лица до самого последнего момента, когда корабль, зарывшись носом, окончательно ушел бы на дно. Он что-то говорил. Наверно, что все сейчас переменится. Но жена Сергея его не слушала… Бедная женщина. По-моему, она была готова отдать и ноги, и руки, чтобы ее мужу стало хоть чуть-чуть полегче, но она могла только смотреть. Даже не на ринг, туда смотреть сил у нее не было, а просто перед собой. А когда она все-таки пересиливала себя и переводила взгляд на ринг, глаза у нее становились точно такими, как у безногой гармонистки. В них была боль, которую нельзя передать. Ее можно только увидеть или, не дай бог, почувствовать.
При виде первых неудач Ляховича зрачки его жены расширились так, как будто ей закапали атропин, и оставались такими до самого конца. Потом, по-моему, она стала молиться. Но молитва не помогла. Во втором раунде ее муж выглядел ничуть не лучше, чем в первом, даже хуже. Никакого противоядия от джебов Валуева Ляхович найти не мог, как и от его апперкотов. Он честно утапливал челюсть в плече, но и удары, пришедшиеся по скулам, приносили ему совсем мало радости. Он отвечал, он что-то делал, он иногда попадал, но не было ни одного момента, когда возникали бы какие-то серьезные опасения за Николая. В самом конце раунда Валуев совсем забил Ляховича серией ударов с обеих рук. Наверно, он слышал сигнал, говорящий о том, что до гонга оставалось десять секунд, и это помогло ему продержаться.
До боя много говорили о том, какой у Ляховича замечательный тренер, Томми Брукс. Не знаю, я сидел рядом с его углом и ничего толкового так от Брукса и не услышал. Все те же старые песни про джеб. «Бей джеб!» да «бей джеб!». Это все равно что больному тяжелым гриппом все время орать под ухом: «Пей аспирин! Пей аспирин!» Да не помогает ему аспирин. Не панацея он, как и джеб. Сам пей, если тебе надо, и сам бей, если так хочешь.
И еще я никак не мог понять, чего мне-то сейчас не хватает. Валуев побеждал. По-моему, мало кто так же, как я, болел за него на протяжении всей его карьеры. А вот сейчас, когда все вроде бы складывалось наилучшим образом, почему-то все равно было грустно. Нет, нет, я хотел в этом бою только его победы, но было ясно, что и такой исход совсем уж веселым не станет. И почему пути Николая пересеклись именно с Ляховичем? Неисповедимы пути господни. Ох, неисповедимы.
Третий раунд прошел более-менее в том же ключе, что и предыдущие два. Разве что Валуев стал меньше работать правой, но с лихвой хватало и левой. А вот четвертый и пятый получились поинтереснее. То ли градус отчаяния у Ляховича поднялся до какой-то уж совсем запредельной высоты, то ли еще что-то повлияло. Так или иначе, но белорус стал сопротивляться. Нет, никаких сомнений в общем итоге не возникло, но появилась хоть какая-то интрига.
В четвертом раунде Валуев снова стал чаще пускать в дело отдохнувшую правую руку. После двух кроссов Ляховича слегка зашатало, но он как-то не дрогнул и вскоре пробил неплохой левый боковой и еще несколько ударов. Какое-то время белорус даже выигрывал дуэль на джебах. Полезной работы он, строго говоря, сделал немного, но он старался и создавал Валуеву хоть какие-то проблемы.
В начале пятого раунда Ляхович еще несколько раз попал, в основном слева. Валуев ответил, в том числе и несколько раз неплохо справа. Потом все более-менее выровнялось, хотя, если дотошно считать очки, Николай опять очень прилично выиграл, но эмоционально и Ляхович эти два раунда не проиграл. Что-то у него все-таки периодически получалось.
До боя мне казалось, что симпатии зала будут на стороне Ляховича, но я, похоже, ошибся. На его стороне было только сочувствие зала, который в двух последних раундах обрадовался, что у него получается хоть что-то. Болели же в основном за Валуева. В любом случае, он вызывал куда больший интерес. Его фотографировали даже девушки, выносящие карточки с номерами раундов, а уж более равнодушную к боксу публику трудно найти.
В шестом раунде преимущество Валуева еще возросло. Его джеб безостановочно терзал Ляховича, и несколько раз он неплохо ударил справа. Стало совершенно очевидно, что новый Валуев, о котором много говорили перед боем, в отличие от нового Ляховича – это не миф. Александр Зимин, готовивший Николая к двум последним боям, действительно провел большую работу. Валуев прибавил практически в каждом компоненте. Его джеб стал острее, удары справа – точнее и быстрее, вообще, в скорости он очень здорово прибавил. Ну а Томми Брукс не привнес в работу Ляховича ничего нового. В первых раундах он еще кричал из своего угла, чтобы Сергей заманил Валуева в какую-то ловушку. Что именно он имел в виду, никто так и не понял, так как Ляхович работал предельно бесхитростно. Ну а потом его указания сводились к «давай-давай». Полбоя было уже позади, и никаких сюрпризов от Ляховича ждать не приходилось. Вопрос стоял совершенно иначе: достоит ли он бой до конца или нет. Для победы же белорусу уже сейчас нужен был только нокаут, к которому никак не смог бы привести ни один его даже самый сильный удар.
В седьмом раунде Валуев поначалу перемежал джебы и кроссы, а потом стал бить боковые с обеих рук. Потом снова вернулся к джебам и кроссам. Бой явно принял совершенно односторонний характер. Брукс каким-то безнадежным бабушкинским голосом требовал от Ляховича, чтобы тот показал, что у него есть. В восьмом и девятом раундах картина особенно не изменилась. Никаких претензий к Валуеву не было, правда, в последних раундах он почему-то почти перестал бить апперкоты, которые до этого ему очень хорошо удавались, да и сейчас, когда он их бил, например, в начале девятого раунда, доходили до цели.
В последний раз Ляхович попытался дать бой в десятом раунде. На первой минуте он провел несколько джебов и левый боковой. Валуев скоро восстановил равновесие. Особенно неожиданным для соперника оказался его короткий правый боковой, а потом еще и правый навстречу, и апперкот, и правый кросс… Но Ляхович огрызался. Стоило Валуеву чуть зависнуть в атаке, тут же следовала его контратака, обычно левым боковым.
К этому моменту уже все заметили, что Ляхович крайне мало бьет справа, а между раундами ему все время прикладывали лед к правому плечу. После боя Гоцев говорил, что Сергей получил травму еще во втором раунде. Мне показалось, что несколько позже, но настаивать не буду. Так или иначе, но травма действительно была. Другое дело, что она возникла не сама собой. Ее нанес, причем абсолютно законными методами, Валуев.
В одиннадцатом раунде Валуев остановил порыв Ляховича мощным правым по корпусу и последовавшей за ним серией. Белорус попытался что-то предпринять с помощью все того же левого бокового, но получилось, прямо скажем, не очень, хотя отдельные удары и достигали цели. Однако Валуев попадал гораздо чаще, и все размены остались за ним. Ближе к концу он провел хороший апперкот. Двенадцатый раунд не принес Ляховичу никаких чудес. Валуев несколько раз хорошо встретил его справа. Очередной его апперкот прошил защиту Сергея. Тот сопротивлялся до конца, за что честь ему и хвала. Валуев же наращивал обороты. После его левого бокового Ляхович чуть дрогнул. Не морально, а физически, а к нему прилетели еще несколько ударов, и слева, и справа, и сбоку, и снизу, и прямо по фронту. Жена Сергея давно не смотрела на происходящее, а сидела, уронив голову на руки. И только Гоцев все продолжал играть роль несгибаемого адмирала. Только белой фуражки с мариманскими прибамбасами не хватало. Валуев провел еще немало ударов, а Ляхович дрался до самого конца, до самой последней секунды. Судьи очень скоро вынесли свой вердикт: 120–108 (двое) и 120–107. То есть они не отдали Ляховичу ни одного раунда. Я бы все-таки один отдал, на выбор четвертый, пятый или десятый. Не потому, что Сергей выиграл какой-то из них, а просто за мужество. Жена Ляховича как будто в полусне подошла к углу и взяла халат мужа, в котором тот вышел на ринг, а потом обняла его самого, когда он спустился с ринга. По крайней мере его будет кому утешить, а хорошая женщина рядом, это поважнее и побед, и даже поражений.
Приговор Дона
Пресс-конференция получилась пустоватой. Все было сказано на ринге, как это ни банально звучит. Ляхович не пришел, он прямиком отправился в больницу. Был только Гоцев, скорбный капитан затонувшего корабля, который и на корабле-то не был. Командовал с берега. Он сказал о травме Ляховича, но все эти рассуждения жестко пресек Дон Кинг, который сказал: «Раньше Николай бил так, что у его противника вылетало колено (это ссылка на годичной давности поединок с Джамилем Макклайном, который подвернул ногу и не смог продолжить бой), а теперь он бьет так, что у противника вылетает плечо. Оно что – само вылетело? Ляхович закрывался плечом, а Валуев бил в открытое место, раз уж не мог добраться до челюсти». Все засмеялись. Говорить о травме после этого стало неудобно. Все, от самого Валуева до его промоутеров Вилфрида Зауэрланда и Дона Кинга, много и справедливо хвалили Александра Зимина за проделанную работу. Зимин же поблагодарил представителей фирмы Sauerland Event за предоставление хороших условий для тренировок. Сам Валуев скромно сказал, что со слов друзей знает, что выглядел в этом бою лучше, чем в предыдущем, но свое окончательное суждение по этому вопросу вынесет, когда посмотрит видеозапись. Зная, как он любит к себе придираться, боюсь, что сам себе он понравится меньше, чем нам.
У меня же, если что и останется в памяти от этой прессконференции через несколько дней, так это то, как Валуев на ней появился. Я в этот момент стоял и разговаривал с кем-то у дверей, как вдруг вошел Валуев и, несильно хлопнув меня по плечу, сказал: «А ты беспокоился!» Из меня от неожиданности чуть не вылетел бутерброд, которым я как раз в этот момент заедал пережитое волнение.
Окончательно заесть его мне не удавалось долго. Наутро после боя, не насытившись завтраком в отеле, я отправился в старый город перехватить еще какую-нибудь сардельку. Нехорошую улицу я на этот раз обошел стороной. Впрочем, там вряд ли встретили бы меня с таким восторгом, как вчера. Думаю, ночью девочки хорошо поработали, так как гостей в город на бой приехало очень немало. Наверно, сейчас их грешные тела отдыхали. Ну а я по пути за сарделькой наткнулся на двух хулиганистых стариканов, эти сардельки уже вкушавших. Стоя перед магазином женского белья и пялясь на особо симпатичный манекен, старички с жаром обсуждали то, что на живых ногах чулки смотрятся гораздо лучше, чем на пластиковых. Это когда же они в последний раз видели чулки на таких ногах, бедолаги? Увидев меня, они тут же потребовали, чтобы я вынес по этому животрепещущему вопросу свое квалифицированное мнение. Видок у этих кренделей был такой, что я, как ни старался сдержаться, все-таки засмеялся, но они не обиделись, а расхохотались вместе со мной веселым смехом людей, которым есть что вспомнить на старости лет. Я сказал, что да, конечно, никакого сравнения нет, на живых ногах чулки смотрятся гораздо лучше, и уже в совсем приподнятом настроении отправился за искомой сарделькой. Да, Нюрнберг – хороший город.

Сергей Ляхович не сломался после того поражения и одержал с тех пор две победы. От души желаю ему всяческих удач. Ну а себе пожелаю почаще попадать в Нюрнберг. Нет, не из-за той улицы, таких везде хватает, а просто потому, что мне очень нравится этот город. В частности, там фантастическая скульптура в церквях.